Французский след 200-летней давности - в уральской провинции
По сведениям историков, из множества пленных Великой армии Наполеона несколько тысяч остались в России, сменив подданство. Европейцы селились в разных губерниях, получая на первых порах финансовую помощь от властей. Некоторые из них даже были записаны в казачество. В январе 1813-го иноземное пополнение прибыло и в Прикамье.
Шаромыжники. Это слово, как известно, вошло в русский язык в период наполеоновских войн. От французского "шер ами" - дорогой друг - образовалось понятие, означающее бродяг и попрошаек. На территории России в шаромыжников превратились десятки тысяч солдат и офицеров разбитой Великой армии Наполеона. Из дневника военнопленного Дезире Фюзелье: "..Нам пришлось настрадаться вдосталь. Мы находились в ужасающей нужде, нас терзали паразиты...Прибавьте к этому несколько сухарей в день - таков был рацион." Путь на Восток обернулся для европейцев настоящим адом. Случалось, конвойные продавали военнопленных крестьянам. А те, подвергали несчастных пыткам, заживо закапывали в землю или сжигали. Историки поясняют: такая лютая ненависть в народе возникла в ответ на разорение сел и городов, а в особенности - храмов. "Нехристи-басурманы", как именовали французов, нередко превращали церкви в конюшни. Тем самым - нанося смертельное оскорбление жителям. В Пермской губернии солдаты и офицеры бывшей Великой армии появились в январе 1813 года. Летописец Перми Федор Прядильщиков восклицал:
Владимир ГЛАДЫШЕВ , ИСТОРИК, ПРЕДСЕДАТЕЛЬ КЛУБА "ПЕРМСКИЙ КРАЕВЕД": Они считали Пермь, Пермскую губернию, конечно же, Сибирью, преддверием ада. Пермские жители, жители провинциальных, уездных городков и заводов - пленных жалели.
Наталья ЛОБАНОВА , ДИРЕКТОР ГКУ "ГОСУДАРСТВЕННЫЙ АРХИВ ПЕРМСКОГО КРАЯ": Пермяки с удивлением рассматривали пленных. Сопровождали их толпы, когда они проходили по улицам. Их размещали в домах крестьян. Их размещали в больницах, потому что здоровых среди них не наблюдалось.
В пермском краевом архиве сохранился циркуляр министра полиции. В нем - четкие предписания местным властям, как поступать с военнопленными. К примеру, на содержание генерала в сутки из казны выплачивалось 3 рубля. Полковнику и подполковнику предназначалась сумма в 1 рубль 50 копеек, майору полагался 1 рубль, обер-офицеру - 50 копеек, нижним чинам и рядовым - по 5 копеек. Для сравнения, на 1 рубль в то время можно было купить больше полупуда сливочного масла или 10 фунтов - это примерно пять килограммов - говядины. Кормили пленных все же не без пользы. Среди них оказалось немало образованных людей и ремесленников, чьи знания и мастерство были очень востребованы.
Наталья ЛОБАНОВА , ДИРЕКТОР ГКУ "ГОСУДАРСТВЕННЫЙ АРХИВ ПЕРМСКОГО КРАЯ": Некоторые записывались художниками, музыкантами к помещикам и становились крепостными. И потом с трудом получали свободу. Были мастеровые, которые приписывались к казенным заводам.
По данным прикамских исследователей, больше десятка военнопленных были отправлены в Соликамский уезд, на Пожевской металлургический завод, в имение дворян Всеволожских. Некоторые из иноземных работников оказались буйного нрава, были отвезены в Соликамск и сданы под стражу. 14 военнопленных прибыли в Кунгур на "городовые работы". Они чистили улицы и площади, ремонтировали Сибирский тракт. В кунгурском архиве сохранился поименный список: Никола Ларуа, Жозе Равеню, Франсуа Жеване, Блес Перон, Амбруаз Арро, и другие. Эти имена опубликованы совсем недавно. Власти предлагали им принять российское подданство. Многие соглашались. По некоторым данным, несколько французских пленных были определены в мещанское сословие Кунгура.
Наталья ЛОБАНОВА , ДИРЕКТОР ГКУ "ГОСУДАРСТВЕННЫЙ АРХИВ ПЕРМСКОГО КРАЯ": А далее их судьба очень сложно прослеживается. Потому что те, которые предпочли остаться в наших российских снегах, они сливались с народом. Они женились, они имели детей. И старались брать фамилии новые, производные. Часть из них после поражения наполеоновской армии вернулись назад.
Владимир ГЛАДЫШЕВ , ИСТОРИК, ПРЕДСЕДАТЕЛЬ КЛУБА "ПЕРМСКИЙ КРАЕВЕД": Когда до французских пленных дошла весть о долгожданном освобождении, они решили, что вот опять у Наполеона наметился какой-то сдвиг, победоносные вести дошли.
А через некоторое время после возвращения бывших пленных восвояси, во Франции был издан роман о приключениях в уральской глуши сержанта линейной пехоты Робера Гийемара. Этого персонажа, на основе воспоминаний ветеранов, придумали 2 предприимчивых автора - Шарль Барбару и Жозеф Лардье. Герой их романа, пройдя пол-России, оказался в Перми - "наиболее крупном городе в Европе, который можно встретить на этом направлении, он расположен в горном крае." - сообщают романисты. Затем пленный сержант Гийемар миновал Екатеринбург и остановился в Нижнем Тагиле. В книге есть любовная история, описания природы и местных обычаев. Историк Владимир Земцов исследовал роман, а выводы опубликовал в пермском журнале "Ретроспектива". Он утверждает: в сочинении французов не обошлось без "развесистой клюквы" - явных курьезов. К примеру, жители уральской глубинки пьют по праздникам вино и пунш. А на огородах выращивают вишневые и фруктовые деревья. Изделия же местного завода перевозят в санях по реке Чусовой. Но есть в этой книге и правдивые описания - утверждает ученый и делает вывод: "Именно книга Барбару и Лардье десятки лет была главным источником сведений об Урале для многих западноевропейских и американских читателей. Через эту книгу, бойко написанную, расходившуюся большими тиражами на нескольких языках, и формировался образ нашего края в головах западной читающей публики."
В сознании современных французов сохраняется двойственное восприятие России. С одной стороны - огромная, холодная и непонятная страна. С другой - летящая тройка, красивые жещины, "загадочная славянская" душа.
По словам известного писателя Анри Труайя "французов интересует и очаровывает русский характер, его наивность и спонтанность". Сейчас во Франции, похоже, входит в моду получение российского паспорта. По статистике, за последнее время более 4 тысяч французов по разным причинам попросили и получили российское гражданство.